Из всех крупных международных фестивалей Берлинале кажется одним из самых проблемных. Постоянные смены директоров, слабая программа, плохая погода, сомнительные фильмы, а теперь еще и настоящий международный скандал, который рискует превратить берлинского мишку в персону нон грата. Пытаемся разобраться, можно ли выбраться живым из этой фестивальной игры.
Помните, на Берлинале когда-то показывали «Магнолию» Пола Томаса Андерсона, «Перед рассветом» Ричарда Линклейтера, «Большого Лебовски» братьев Коэнов, «Унесенные призраками» Хаяо Миядзаки? Если не помните, ничего страшного — это было более 20 лет назад, еще в девяностых и начале двухтысячных, когда Берлин был наравне с крупнейшими мировыми фестивалями, например, Каннами и Венецией. Но давайте взглянем на новейшую историю: «Остров проклятых» Мартина Скорсезе, «Отель «Гранд Будапешт»» Уэса Андерсона, «Такси» Джафара Панахи… Но все это осталось в 2010-х, и с каждым годом Берлинале как будто все больше терял нюх и репутацию.
Джоэнн Селлар, Джулианна Мур и Пол Томас Андерсон на Берлинском кинофестивале, 2000
Киносообщество и немецкое правительство, которому официально принадлежит Берлинале, пробовали разное: писали открытые письма, разделяли управляющие должности на художественную и административную, потом снова соединили их в одну, пытались сделать программу более экспериментальной или более мейнстримовой… Результат один — никто не хочет везти громкие премьеры в серый февральский Берлин, а новое руководство там не задерживается. Так что же мешает Берлинале вернуть свое былое величие?
Грустное время года
Если американский фестиваль независимого кино «Сандэнс» знаменит красивыми горами и заснеженными улицами, по которым с трудом передвигаются независимые режиссеры в огромных пуховиках и голливудские байеры в ковбойских шляпах, то Берлинале больше ассоциируется с серыми днями, вечным дождем и сопливыми критиками, кашляющими в разных концах кинотеатра. Насколько приятнее «фестивалить» в летнее время, берлинцы почувствовали во время пандемии, когда публичные показы по соображениям безопасности перенесли на июль. Тогда публика могла посмотреть фильмы под открытым небом, удобно расположившись на лежаках и с прохладительными напитками.
Берлинале’2026
Конечно, гораздо комфортнее устраивать красные дорожки на солнечном бульваре Круазетт в Каннах или изящном острове Лидо в Венеции, куда гости приплывают на лодках, но дело не только в местных красотах и хорошей погоде. Устраивать крупный международный фестиваль в феврале стратегически невыгодно — «Сандэнс» только что прошел, а в мае маячат Канны. Вместе они собирают все горячие премьеры, а Берлин забирает к себе проекты по остаточному принципу.
То, что Берлинале проходит в феврале, больше не имеет никакого логического смысла — фестиваль оказывается в тени «Сандэнса» и Роттердама, которые проходят прямо перед ним, в городе холодно и мерзко, и все просто ждут Канн, которые проходят через несколько месяцев после Берлинале. На мой взгляд, было бы куда лучше перенести фестиваль на более позднее время года, когда у Берлинале будет больше возможностей показывать более сильные фильмы, погода будет лучше и пребывание в городе станет приятнее. Поразительно, насколько руководство смотра упрямо в своем нежелании даже рассматривать возможность переноса,
— отмечает основатель киносайта FirstShowing Алекс Биллингтон, который ездит на Берлинале уже 12 лет.
Аманда Сайфред на Берлинском кинофестивале, 2026
Обманчивый рынок
Тогда что же мешает просто взять и перенести фестиваль? Если отмести аргументы про и так загруженный фестивальный год и немецкую инертность, Берлинале держит, как якорь, в феврале Европейский кинорынок (EFM) — главное место, где начинается скупка кино- и ТВ-контента и заключаются сделки по самым крупным проектам в начале года, в том числе для тех же Канн. Главный приоритет для бизнеса — кинорынок, и только потом уже Берлинале, как бы обидно это ни звучало.
Кинорынок EFM
В то же время это происходит не только в столице Германии — Канны построены по тому же принципу: в подвале Дворца фестивалей, вдали от гламура красных дорожек, происходят сотни сделок по покупке кино. Без денег рынка Берлинале не удержится на плаву, поэтому EFM — его благословение и проклятие, потому что, подвинув фестиваль, нужно будет подвинуть и рынок, а этого делать точно никто не будет, так как это разрушит всю хрупкую экосистему индустрии.
Связь Берлинале с EFM делает любые изменения практически невозможными. Доминирование деловых переговоров и продаж, которые происходят на EFM, делает этот рынок значительно важнее самого фестиваля — однако по какой-то причине фестиваль не может отделиться от EFM и работать самостоятельно. Между тем это, пожалуй, единственный путь вперед для Берлинале, если он хочет по-настоящему перезапуститься и заново утвердить себя как значимое событие в мире кино,
— подчеркивает Биллингтон.
Директор на все руки
В 2018 году немецкие кинодеятели написали открытое письмо, где требовали радикальных изменений и отставки старого директора смотра Дитера Косслика, засидевшегося на своей должности 17 лет. Тогда должность директора решили разделить на административную, на которую взяли бывшую главу German Films✱Госорганизация по продвижению немецкого кино. Мариетте Ризенбек, и художественную в лице бывшего директора фестиваля в Локарно Карло Шатриана. Им пришлось совсем несладко — большая часть их «правления» выпала на пандемию. Из-за специфического вкуса Шатриана фестиваль стал вместо более массового совсем уж узконаправленным, и по истечении пяти лет и ему, и Ризенбек не возобновили контракты.
Триша Таттл
Должности снова решили соединить в одну и наняли главу Международного фестиваля в Лондоне Тришу Таттл, которая смогла заработать ему престиж и громкие премьеры. В первые два года ее работы программа ушла от художественных экспериментов Шатриана, стала более взвешенной и как будто безликой.
Берлинале Триши Таттл нравится мне куда больше, чем Берлинале предыдущего худрука Карло Шатриана. Я уважаю его радикальное синефильство, но оно, как мне кажется, совсем не подходило мероприятию, которое создается не просто как съезд профессионалов индустрии, но и как большой городской праздник, на Берлинале фильмы смотрит и обычная публика,
— замечает кинокритик и киновед Ксения Реутова, которая ездит на Берлинале уже 20 лет.
В то же время надо отдавать себе отчет, что перед главой фестиваля стоит практически непосильная задача. Ей нужно сделать его неотразимым для международной публики, чтобы продюсеры с радостью везли в Берлин свои фильмы, не потерять спонсоров и отбить бюджетные деньги, продать все билеты до единого, а также как-то удовлетворить все хотелки правительства Германии, которое, на минуточку, ее работодатель и хочет больше немецкого кино в программе вне зависимости от его качества. Такая многозадачность подвластна только настоящему единорогу от мира кино, и Берлинале пока так его и не нашел.
После провального прошлого года Таттл реабилитировалась и выполнила все задачи, которые перед ней стояли. Основная была пригласить достаточно звезд на фестиваль, и их было, конечно, не то чтобы много, но они были. Всегда можно сказать, что это делалось ценой плохого кино, но скажем честно, что Венеция тоже любит так делать и берет какого-нибудь «Джея Келли» только потому, что там звезды и Ноа Баумбах. Это нормальная практика… Таттл выполнила все функции Берлинале: пригласила менее известных режиссеров, которые успели засветиться в Таллинне и Варшаве, но кого Канны не возьмут; а также не разбавила программу артхаусным трешем, который любил Шатриан, а сделала ее разнообразной,
— отметил кинокритик Сноба и Film.ru Дмитрий Елагин.
Избирательная политика
А теперь поговорим о самой главной и пока нерешаемой проблеме Берлинале — его политике. В этом вопросе много иронии. Все-таки Берлин считается одним из самых политических фестивалей в мире, который даже может пожертвовать художественным качеством фильмов в угоду их общественно-политическому высказыванию. Права женщин, национальных и сексуальных меньшинств, сексуализированное насилие, войны, геноцид, империализм — в берлинской программе можно найти фильмы на любую позицию, а фестиваль высказывался по всем крупным международным конфликтам и всегда выступал «за все хорошее и против всего плохого». По крайней мере, так казалось до смотра этого года, когда Берлинале оказался в центре громкого скандала.
Члены жюри Берлинале’2026
На пресс-конференции в первый день смотра жюри спросили, поддерживают ли они Германию как «главного спонсора геноцида в Газе», на что председатель Вим Вендерс ответил, что Берлинале «вне политики». И тут, конечно, все очень удивились, потому что как же фестиваль вне политики, когда он активно включался в актуальные события все эти годы? Дальше стало только хуже — политические вопросы начали задавать всем гостям смотра, которые реагировали на это с разной степенью готовности, руководство фестиваля выпустило заявление в защиту жюри и гостей, что разозлило общественность еще больше.
Художники свободны реализовывать свое право на свободу слова любым избранным ими способом. От художников не стоит ожидать комментариев по всем широким дискуссиям о прошлой или нынешней практике фестиваля, над которой они не имеют контроля. Также от них не стоит ждать высказываний по каждому политическому вопросу, который им задают, если только они сами не хотят этого,
— отметила Таттл в заявлении. Она добавила, что политичность фестиваля проявляется в его программе.
В итоге более сотни деятелей искусства, в том числе Тильда Суинтон и Хавьер Бардем, подписали открытое письмо, в котором обвинили Берлинале в двойных стандартах. Таттл пришлось защищаться уже одной, поэтому она дала ряд интервью, в которых называла письмо «дезинформацией» и «анонимной» акцией, а также уверяла, что Берлинале не принадлежит государству и, соответственно, не следует его политике. Новая директриса столкнулась с классической проблемой Германии — та не терпит критику Израиля и называет это антисемитизмом.
Триша Таттл и съемочная группа фильма «Хроники осады»
Зато за руководство фестиваля оторвались гости на церемонии закрытия. Лауреат награды за лучший дебют, палестино-сирийский режиссер Абдалла Аль-Хатиб, снявший драму «Хроники осады», заявил, что он палестинец, поэтому «должен использовать этот момент, чтобы говорить о Палестине», и обвинил немецких политиков в «соучастии в геноциде» в Газе. Единственный представитель правительства, присутствовавший в зале, покинул церемонию во время его речи. Об этой проблеме упоминали и другие лауреаты церемонии, но слова Аль-Хатиба, видимо, сильно задели немецкое правительство.
Как сообщает немецкая пресса, министр культуры Германии Вольфрам Ваймер созвал экстренное заседание наблюдательного совета, чтобы обсудить «дальнейший курс Берлинале». По его словам, «Берлинале не должен быть площадкой для подстрекательства, угроз или антисемитизма. Ненависти к Израилю здесь не место — особенно если она финансируется за счет налогоплательщиков».
В итоге та самая Таттл, которую весь фестиваль винили за то, что она цензурирует художников, в глазах руководства стала виновной и в «антисемитском» скандале. Ходят слухи, что ее хотят уволить, но это будет большой ошибкой для Берлинале.
Таттл не позавидуешь, она пришла в тот момент, когда фестивалю сократили бюджет и когда обострились очень болезненные для Германии политические дебаты о конфликте на Ближнем Востоке, в которых у федерального правительства одна позиция, а у значительного числа кинематографистов, посещающих Берлинале, — другая. Их столкновение, как мне кажется, было неизбежным, но даже в таких условиях фестиваль состоялся и выстоял,
— подчеркнула Реутова.
Отсутствие доверия и утерянный престиж
Если немецкое правительство все-таки примет решение распрощаться с новой директрисой фестиваля, которая проработала на своей должности неполных три года, это станет точкой невозврата для Берлинале. Честно говоря, для самой Таттл, может быть, было бы и хорошо поскорее убежать от этого берлинского кошмара, а вот Германия останется у разбитого корыта. Для культурной общественности Берлин станет токсичным местом, а пост директора — карьерным самоубийством. И даже если государство найдет самого лояльного и покладистого управленца, вряд ли этот человек будет обладать такой же хорошей репутацией среди креативного сообщества.
Кто захочет везти свои фильмы на фестиваль, который увиливает от ответственности, призывает к свободе слова «в рамках немецкого законодательства», а потом увольняет своего директора за то, что она сфотографировалась рядом с палестинским флагом (да, Таттл обвиняют и в этом)? Вопрос риторический. Но если раньше Берлинале был сонным местом, куда фильмы приходили для того, чтобы о большинстве из них забыли раз и навсегда, то сейчас фестиваль превратился в радиоактивную пустошь. И все, что хочется, это воздвигнуть вокруг нее защитный саркофаг и забыть до лучших времен.
В этом году было очень много просто хорошего кино. Почти не было выдающегося — вот это, конечно, огромная проблема для киносмотра, который претендует на место в первой тройке вместе с Каннами и Венецией. Но Таттл и работает всего второй год. Особенно я ценю тот отчетливо феминистский акцент, который появился при ней у фестиваля: много фильмов о жизни женщин, много фильмов, снятых женщинами. И это явно не случайность, а сознательная работа по поиску и отбору такого кино. Ни Венеция, ни тем более Канны, часто привечающие одних и тех же усталых патриархов, ею в таком объеме не занимаются. Будет очень обидно, если Таттл уволят и всю эту работу уничтожат,
— добавляет Реутова.
При этом Дмитрий Елагин заметил, что прошедший фестиваль показал, что Берлин находится в очень плохом состоянии с точки зрения политики.
Германию лихорадит политически, и будет очень жаль, если Таттл уволят. Женщины должны присутствовать во главе таких огромных организаций,
— заключил он.
Берлинале’2026
